Торкунов Анатолий Васильевич. Персональный сайт bio ru eng

Письмо ректору   Контакты    

СМИ

И вечный спор славян…

Взаимные обиды поляков и русских глубоки, но брод найти можно. Латвии стоит позаимствовать опыт сотрудничества историков Польши и России.

Смешанная польско-российская комиссия по сложным вопросам за три года своей работы расчистила немало исторических завалов, которые мешали развитию отношений двух стран. А эти отношения никогда не были гладкими. И во многом — из-за разной трактовки событий прошлого.

Точно так же различаются подходы к истории XX века в Латвии и России. Что отражается на внешней, а в ЛР — и на внутренней политике властей. Так, может, стоит присмотреться к позитивному опыту соседей, которые, отложив эмоции, сумели все же выйти на конструктивный диалог?

В этом смысле весьма показательной стала научная конференция, посвященная 90-летию подписанного в Риге мирного договора между Польшей и советской Россией, которая прошла на прошлой неделе в Доме Черноголовых-то есть именно в том самом месте, где в 1921 году велись непростые переговоры между поляками и большевиками и где был в итоге подписан судьбоносный для всей Европы документ. А молодая Латвийская Республика, предложив себя в качестве посредника для достижения мира между двумя воюющими сторонами, сразу стала известна во всем мире.

Среди участников конференции был сопредседатель польско-российской комиссии историков, ректор МГИМО, академик Анатолий Торкунов.

«Вести Сегодня» поинтересовалась у Анатолия Васильевича «технологией» сотрудничества обществоведов двух стран и результатами совместной работы.

— Во-первых, важно отметить, что в комиссию вошли не только историки и архивисты, но и представители министерств иностранных дел с обеих сторон, специалисты по международным отношениям. Главное, что со стороны польских и со стороны российских властей было выражено четкое желание эти отношения улучшить. Это создавало благоприятную среду для нашей работы.

Мы обсуждали наиболее сложные моменты общей истории, главный из которых — Катынская трагедия 1940–1941 годов. Хотя еще в советский период была признана вина сталинского режима в расстреле польских военнослужащих, но часть архивных материалов по этой теме не были переданы польской стороне. Не было однозначного подхода и в трактовке этих событий. Благодаря рекомендациям нашей комиссии российское руководство передало Польше все архивы по Катыни, президент Медведев, премьер-министр Путин и Госдума РФ сделали совершенно четкие заявления, не оставляющие никаких двусмысленных толкований.

Обсуждали мы на комиссии и предвоенные события, которые тоже трактуются по-разному. В частности, Мюнхенский сговор, пакт Молотова — Риббентропа, введение военного положения в Польше в 80-е годы прошлого века. По итогам дискуссий была издана книга «Белые пятна, черные пятна», в которой по каждому вопросу изложены точки зрения польских и российских экспертов высокого класса. Книга вышла на польском и русском языках, готовим выпуск ее сокращенной версии и на английском языке. Я считаю, что это существенное достижение не только с точки зрения научного исследования, но и как панорамное изложение взаимоотношений наших стран в XX веке.

— Как это повлияло на политический и психологический климат в отношениях сторон?

— В ходе работы комиcсии с нами встречались первые лица Польши и России, и мы имели возможность доводить до них наши соображения по поводу того, как снять исторические раздражители, мешающие межгосударственному диалогу. Огромное значение для общественного мнения имел и показ по национальным телеканалам обеих стран правдивого фильма Анджея Вайды «Катынь».

— Россия признала преступления большевиков в Катыни, но Польша отказывается признать, что в лагерях для пленных красноармейцев были сознательно созданы бесчеловечные условия — от голода, холода, болезней и побоев погибло, по разным оценкам, от 16 до 20 тысяч людей.

— Работа по этому эпизоду истории тоже идет. Историками обеих стран подготовлена книга с архивными данными по пленным красноармейцам. Этот коллективный труд подтверждает, что в лагерях дейтвительно был настоящий мор. И польская сторона этого факта не скрывает. Полагаю, на месте массовой гибели пленных красноармейцев надо воздвигнуть какой-то памятный знак или православную часовню. Прежде всего мы сами должны чтить память наших погибших соотечественников.

— Разумеется. Но лагеря для советских военнопленных не отличались от нацистских — о чем есть много свидетельств. Как все-таки насчет официального признания этого исторического факта и извинений с польской стороны?

— Мы надеемся, что Польша более четко определит свою позицию. Но надо учесть, что в это же время в России тоже находилось 35 тысяч польских военнопленных, и значительная их часть тоже погибла от голода и мора. Это было страшное, жестокое время, и жесткость проявляли обе воюющие стороны. Достаточно почитать хотя бы Бабеля, чтобы понять, как это было. Но я с вами согласен, что признание своих ошибок и преступлений, которые были совершены не народами, а руководителями государств, должны носить взаимный характер. Но я и против того, чтобы мы бесконечно сами каялись и побуждали других каяться. Многие страницы истории надо перевернуть, чтобы заниматься сегодняшним днем и днем будущим. А связи с Польшей у нас сегодня развиваются очень динамично — торговля, обмены, региональное сотрудничество. Это часто выпадает из поля зрения журналистов и общественности, а упираемся мы постоянно в эмоциональные факторы. Но историческим обидами должны заниматься историки-профессионалы.

— А что вы думаете по поводу перспектив работы латвийско-российской комиссии историков, о создании которой договорились президенты Медведев и Затлерс в ходе визита нашего главы в Москву?

— У нас такие комиссии есть и с Литвой, и с Эстонией, они спокойно работают. Вот теперь такая комиссия создается с Латвией. С нашей стороны ее, очевидно, возглавит академик Чубарьян, возможный сопредседатель с латвийской стороны — г-н Фелдманис.

Чтобы я посоветовал коллегам: не делать никаких заявлений пропагандистского толка, которые могут поставить комиссию в затруднительное положение. Вот мы с Адамом Ротфельдом, вторым сопредседателем нашей комиссии, от такого рода заявлений воздерживались. Отдельные деликатные моменты истории комиссия обсуждала без присутствия журналистов и сообщала СМИ только об итогах работы. А если создавать барабанный бой, толку никакого не будет, а будет только взаимное раздражение, а в конечном итоге отказ от сотрудничества.

— МГИМО занимается исследованиями на балтийском направлении?

— Недавно у нас создан центр «Балтия», он проводит довольно много научных мероприятий. Его интересует весь Балтийский регион. Центр активно сотрудничает с научными центрами Швеции, Норвегии, Дании, налаживает контакты с латвийскими организациями. Кстати, планирует осенью провести конференцию по латвийско-российским отношениям, включая исторические аспекты. Что касается подготовки кадров, то у нас в университете в рамках страноведческой специализации начали преподавать латышский, эстонский и литовский языки. Наши ребята работают в посольствах балтийских стран и уже знают местные языки на таком уровне, что даже выступают в качестве переводчиков-синхронистов во время встреч на высшем уровне. Будем развивать балтийское направление и дальше — мы же соседи!

— Спасибо за беседу.

Наталья СЕВИДОВА, «Вести Сегодня», 7.06.2011